предыдущая следующая

«Ах, война, что ж ты сделала, подлая…»

14 августа 2019

ВЛАДИМИР МЕЛЬНИЦКИЙ

 

Фильмы «Братство» (реж. Павел Лунгин, 2019), «Дылда» (реж. Кантемир Балагов, 2019), «Охотник на оленей» (реж. Майкл Чимино, 1978, США) почти одновременно появились в нашем прокате, все они удостоены престижных наград. Объединяет эти фильмы разных авторов, разных возрастов, национальностей и разного времени то, что они об одном и том же. О том, как человек, вернувшись с войны, остается там навсегда. Сказать, что герои этих киноповествований (кстати, все три истории основаны на реальных событиях) – подранки: почти ничего не сказать. Они не были прокляты, выжили, но на всю оставшуюся жизнь остались убитыми войной.

У советских солдат, возвращающихся с афганской войны, навсегда останется дистанционное отношение к той жизни, в которую им предстояло войти. Две подруги, молодые девушки-зенитчицы, так и будут в отстраненном состоянии и по отношению друг к другу, и по отношению ко всему окружающему, не выходя из вакуума собственной боли и памяти. Три закадычных друга, по-молодому азартно и истово любивших жизнь, по сути, так и не выбрались из влажных джунглей Вьетнама, где навсегда остались напалм, выжженные деревни, кровавый плен с садистскими законами...

У этих трех фильмов есть еще одна общая история: они выходили к зрителю через запреты, неприятие, проклятия вдогонку. К «Братству» и «Дылде» предъявляли один и тот же упрек: не соответствует правде, если бы были такие солдаты, то не было бы места подвигам. Трудно назвать десятилетнюю войну в Афганистане справедливой и победной. Фильм Павла Лунгина не о подвигах и славе, не о солдатах и генералах, не о мародерстве и мужестве, а о человеке, который в нечеловеческих условиях может быть разным – воевать, убивать, быть мужественным и достойным, а может торговать с местными шмотками, малодушничать, бояться, предавать. На войне – как на войне. Эта правда неисчерпаема. Одним из первых это сказал Василь Быков. Искусство не выносит приговор, не морализаторствует, не приказывает смотреть в одном направлении, не призывает видеть либо черное, либо белое. Оно повествует, открывает, задает вопросы, предостерегает. «Братство» не умаляет подвига, не делает меньше человека на войне, оно говорит о том, что война может сделать с человеком.

«Дылда» – фильм, который идет вразрез с общепринятыми установками. Но ведь когда-то и «Летят журавли» нарушили правила. Как ни упрекали Михаила Калатозова в том, что в фильме о достоинстве и мужестве советских людей главная героиня никак не «соответствует» этим высоким понятиям: не дождалась жениха с фронта, смалодушничала, предала свою любовь, оказалось, что именно он и сказал важное слово о любви и верности, да так, что и сегодня дух захватывает. С одной стороны, «Дылда» – фильм о послевоенной жизни, где есть место невероятному терпению, изломанным судьбам, человеческим трагедиям. С другой стороны, это история двух фронтовых подруг, одной из которых, той самой Дылде (прозвище из-за высокого роста), выпала трагическая участь из-за контузии поневоле стать убийцей сына Маши. Две подруги, как инь и янь, притягиваются и отталкиваются, воплощая непримиримое единство и борьбу противоположностей. Это экзистенциальная драма поиска своего места в растерзанном мире. Жажда жизни и нежелание жить, остервенелая борьба за себя и абсолютное равнодушие к себе ради счастья ближнего… Правда это или нет? Правда, если смотреть на происходящее как на возможную человеческую историю. Неправда, если смотреть сквозь призму устоявшихся идеологем.

Фильм перегружен ультрасовременными «приманками», которые оказались губительными для художественно-смысловой целостности: напряженные отношения между двумя девушками балансируют на грани дружбы и лесбийской любви; Маша заставляет подругу любой ценой выносить и родить ей ребенка; Дылда в ответ заставляет Машу быть третьей в постели с главврачом госпиталя. То, что это происходило на фоне разрушенного города, послевоенного быта, умирающих от ран солда, обеспечило отталкивающий эффект у нашего зрителя. К тому же в фильме есть странные несуразности: анемичная, от всего отстраненная Дылда оказывается своеобразным госпитальным Хароном, вкалывая раненым смертельную дозу; смерть мальчика, который еще недавно вызывал в ней столько эмоций и материнской заботы, никак не повлияла ни на поведение Дылды, ни на ее самочувствие; посреди бесцветного разрушенного пространства вдруг появляется сказочная, обустроенная как снаружи, так и внутри усадьба некого начальника с мебелью рококо, прислугой и борзыми.

К «Охотнику на оленей», удостоенному пяти «Оскаров», дошедшему до нас спустя 40 лет, тоже в свое время было много претензий: вьетнамцы не были столь жестокими, Сайгон показан неправдоподобно, не практиковали в плену игру в «русскую рулетку» («кровавая ложь»), главный герой не мог быть удостоен такого количества наград и т.д. Прошло немало лет – «Охотник на оленей» признан одним из величайших произведений о человеке на войне. Это не анти-, не про-, это вообще фильм не о войне. Это роман о поколении, в жизни которого случилась остановка, причиной которой стала война. Правда, поколение особенное – потомки русских эмигрантов, у которых русские фамилии, американские слова перемежаются с русскими, венчаются в православной церкви, свадьбу справляют со всем славянским размахом… Они бесшабашны, бесстрашны – и только война изменила некогда озорную и азартную компанию. Этот фильм о бессмысленности и чудовищном результате войны. «Русская рулетка» здесь не как документальная деталь, а как символ бессмысленности и трагической безысходности. Во время Берлинского кинофестиваля в знак протеста советская делегация покинула зал. Главный довод протеста – несоответствие правде. Как можно измерить правду человека – да еще на войне? Она не имеет конца, заданных правил и однозначных вердиктов. Как и в фильмах, где каждое новое поколение будет добавлять свое знание и понимание этой правды.


форма заказа
Прайс-листы

Предлагаем вашему вниманию прайс-листы на оказание различных видов производственных услуг