предыдущая следующая

«Никто не хотел умирать»

14 июня 2019

НАТАЛЬЯ АГАФОНОВА

В 2000-м году после девятилетнего перерыва «Беларусьфильм» возвратился к производству игровых картин о Великой Отечественной войне. На данный момент это десяток полнометражных фильмов, снятых собственными силами или совместно с другими странами.

Пересмотрела их все…

Главной новацией «большого разворота» стало новое жанровое обмундирование темы – генеральной для советского белорусского кино. Постановщики апробировали голливудские подходы: масштабность, зрелищность, подчинение повествования координатам приключенческого фильма с вкраплением лирического (или мелодраматического) компонента.

На линии фронта: июнь, июль, август

Российско-белорусская картина «Брестская крепость»(режиссер Александр Котт, 2010) основана на реальных фактах. Но это не историческое, а мифологическое кино. Оборона Брестской крепости с 22 по 26 июня 1941 года подана как патетический сюжет о гибели невинных, молодых и прекрасных людей в результате гитлеровского нашествия. В финале эта идея педалируется. Ветеран Александр Акимов (Геннадий Гарбук) с внуком «заглядывают» в солнечный день 21 июня 1941, с которого, собственно, и начинается фильм: герои не умерли – они вечно живые. Этой же мысли вторит и песня Леонида Агутина «Не позволь мне умереть» на финальных титрах.

Ставка авторов на естественное сострадание зрителя оказалась верной, определив характер и драматургии, и режиссуры. Боевые эпизоды уравновешены лейттемами главных действующих лиц – полковой комиссар Фомин (Павел Деревянко), майор Гаврилов (Александр Коршунов), лейтенант Кижеватов (Андрей Мерзликин), политрук Почерников (Евгений Цыганов), к каждому из которых прикреплено важное дополнение – семья. Образы жен и детей, а точнее – фактор трагического разрыва любящих сердец – безотказный прием для сгущения эмоций.

В фильме максимально развернута возрастная шкала персонажей: подростки Саша и Аня (отрочество), киномеханик Колька и продавщица Соня (юность), семьи четырех офицеров (зрелость). И отрочество, и юность, и зрелость варварски украдены, съедены войной.

Разветвленный сюжет упорядочен образом рассказчика. В кадре – это подросток Сашка Акимов («сын полка»), непосредственно участвующий в событиях. За кадром – голос пожилого человека Александра Акимова, вспоминающего те бесконечные, жуткие дни.

Контрастность без полутонов определяет стилистику фильма. Райская счастливая жизнь (21 июня 1941 года) внезапно сокрушается бомбежкой: вместо мира – хаос, вместо любви – смерть. С одной стороны – мужественное, на исходе сил сопротивление бойцов и командиров Красной армии. С другой – безликие «урфин джюсы» вермахта.

Зрелищность (в данном случае шокирующую) обеспечивают технологические «аттракционы» – пиротехника, компьютерная графика, 3D анимация, дизайн звука. Трагизм аккумулируется в безысходности самой ситуации. А патетический накал время от времени сбивается простыми человеческими чувствами: «Пожалейте своих детей!», «Оставайтесь живыми как можно дольше»!

В основе фильма «Днепровский рубеж»(режиссер Денис Скворцов, 2009) также исторический факт – оборона Могилева в июле 1941 г. Около трех недель здесь сдерживали наступление гитлеровских войск местные жители и слабо вооруженные солдаты – общей численностью 60.000 человек. Почти все погибли. Так гласят заключительные титры картины.

Автор сценария Алексей Дударев выстроил контрастную диспозицию главных персонажей. Немногословный комдив Зубов (Игорь Сигов) – настоящий командир: и стратег, и тактик. Он – человек незлобивый, хотя суровый с виду. Его антагонист – замполит (Анатолий Кот) – примитивный начетчик.

Другое противопоставление лежит в сюжетной плоскости. Юная голубоглазая медсестра Зоя (Ксения Князева) влюблена в немолодого комдива. Их отношения не получают развития, но привносят в фильм немного романтического настроения. Так напоминает о себе жизнь в капкане смерти.

И, наконец, «нештатный» юмор (в диалогах солдат, в прибаутках повара, в сцене переговоров Зубова с немецким офицером Шмидтом), позволяющий забыться в кромешном аду войны.

Режиссер попытался раздвинуть рамки экранного повествования до эпического масштаба. Основу фильма составляют батальные эпизоды, снятые с размахом: танки, взрывы, перестрелки, рукопашный клинч. С ними чередуются штабные сцены. В качестве эмоционального контраста вводятся лирические отступления.

Визуальная пластика кинокартины подчинена ужасающей кроваво-красной доминанте: оторванная кисть руки судорожно вцепилась в ружье, обезглавленный солдат продолжает наступление, штабеля мертвых бойцов во дворе госпиталя поливают хлоркой. Вкрапление этих деталей-метафор прорисовывает силуэт грязно-кровавого тела Войны. За Могилев гибли в таком количестве, что в строй приходилось ставить осужденных и заключенных. Каждая пуля была на счету, против танков копали рвы, натягивали колючую проволоку и сражались бутылками с зажигательной смесью. А под ногами путались следователи НКВД…

«Мы за ценой не постоим?..» – этот трудный, тяжкий вопрос мерцает в смысловом пространстве «Днепровского рубежа». Авторы «Брестской крепости» постарались его максимально завуалировать. Создатели российско-белорусского фильма «В августе 44-го…» (режиссер Михаил Пташук, 2000) и вовсе обошли это минное поле.

Картина Михаила Пташука профессионально вписана в жанровые координаты шпионского детектива. Из романа В. Богомолова «Момент истины» фильммейкеры вычленили повествовательную линию о группе СМЕРШ, которая выполняет задание по поиску вражеских агентов, маскирующихся в освобожденном от гитлеровской оккупации регионе Беларуси.

Контрразведчики во главе с Алёхиным (Евгений Миронов) складывают пазл из деталей, исследуя едва ли не каждый метр земли и вглядываясь в каждое лицо. Отрабатывая версии, тасуя мелкие зацепки, петляя между светом и тенью, герои фильма увлекают за собой зрителя в напряженный, рискованный поиск диверсантов. Подчиняясь энергетике саспенса, режиссер проводит уверенное крещендо до самой кульминации – «момента истины», стремительно переходящего в развязку.

В плену у штампа

В обратную сторону – к плакатной стилистике советского кино о Великой Отечественной войне рубежа 1940-х – 1950-х гг. – устремились авторы картин «Вам – задание» (режиссер Юрий Бержицкий, 2004), «Глубокоетечение» (режиссеры Маргарита Касымова, Иван Павлов, 2005).

Драматургический каркас фильма «Вам задание» (по одноименному роману Н. Чергинца), по сути, является сюжетом. Экранное изложение напоминает передвижение по карте с указателями-титрами (1941 год. Западная Белоруссия; 1942 год. Оккупированный Минск и т. п.) и приближено к кинокомиксу, когда «картинки» сопровождаются упрощенными диалогами. Все персонажи ходульные, отношения – стерильные, пафос – фальшивый. Актерам приходится изображать простейшие эмоции не без помощи «силиконовых» слез.

На таком фоне картина «Глубокое течение», снятая по мотивам романов Ивана Шамякина «Снежные зимы» и «Глубокое течение»,выглядит более профессиональной работой. Сюжетные линии проведены отчетливым пунктиром. Отдельные персонажи – доктор Эльза Францевна (Екатерина Васильева), врач детского дома (Александр Ткаченок) – живые люди, а не силуэты. Некоторые сцены приправлены солеными шутками. Но в целом, конфликт упрощен, отношения между героями прямолинейны. Глаз режут этноклише: белокурый мальчишка в поле цветущего льна; юноша «ў саламяным капелюшы і вышыванцы» присоединяется к партизанскому отряду; пение «Купалінкі»…

«Припудрены» и партизанские будни: операции проходят легко – ни жертв, ни раненых. Лишь фрицы падают как фанерные мишени в тире.

Кровавый облик войны проступает в батальных сценах только на последних 20 минутах картины. Но тут спутывается сюжет. Партизанский отряд (обобщенный герой фильма) расквартировался в лесу на аэродроме (военной базе, построенной еще в 1936 г.). Задача – сохранять плацдарм для переброски снаряжения, боеприпасов, эвакуации детей и раненых. И командиры даже разрабатывают план, как оттягивать внимание немцев от лесного аэродрома. Внезапно констатируется, что отряд, охраняющий аэродром, окружен. Нацисты прочесывают лес. И командир формулирует новую задачу – прорваться из «котла»: начинаются взрывы, стрельба, рукопашный бой и прочая атрибутика военного кино.

Оба фильма сняты в духе буклетного историзма. И оба «затапливаются» музыкой, которая призвана подсказывать зрителю эмоцию – патетика, лирика, скорбь…

Полная версия – в «НЭ» № 5, 2019.


форма заказа
Прайс-листы

Предлагаем вашему вниманию прайс-листы на оказание различных видов производственных услуг