О ТЕРПЕНИИ И ТРУДЕ

11 августа 2016

МАРИЯ КОСТЮКОВИЧ

Ну, хорошо, выпустили. Шестерых – с дипломами кинодраматургов-дефис-кинотелеведов. От каждого получили по сценарию, написанному с тем самым опасным ощущением, мол, сколько же можно подавать надежды, самое время что-то и подать, какой-то хоть знак…

Им повезло – они оказались в удобном положении первых. Они получат довеском все напутственные слова, мол, вы же первые, вам труднее, вам – нести и не посрамить, вы – уже вписаны в историю, потому что – дуб, орех или мочало? – вы первые, это ответственность, это трудно, это тревожит и накладывает… На самом деле нет – именно потому, что они первые, они могут быть кем заблагорассудится: хочешь – пионером-всем-ребятам-примером, хочешь – первый-блин комом, хочешь – исчезни из профессии еще до первой неудачи, хочешь – покажись всем, осрамись то есть, потому что в творческий путь без грандиозной неудачи в начале совсем не верится – такой ли он тогда творческий и такой ли путь?

Словом, они пока в выгодном положении, хотя с другого ракурса кажется, будто предоставлены сами себе. Так часто принимается за «никомуненужность» безысходная и самая питательная свобода творческого человека – так часто, что вызывает губительные попытки привязать его к определенному занятию и месту, чтобы избавить от иллюзии одиночества и невостребованности.

Эта иллюзия постоянно смутно возникает в тех сценариях, что были даны мне на рецензию: трех полнометражных игровых фильмов. Два оригинальных сценария, одна экранизация. Все авторы – девушки. Хотя последняя деталь в кинодраматургии ничего не значит. Как бы и кому бы ни хотелось иначе.

Трудно сказать, кто из нас оказался в более неудобном и обязывающем положении – я или они. С одной стороны, отдать свою первую большую работу на чужой суд – это не меньше, чем этап. С другой стороны, еще неизвестно, кто из нас под бОльшим ударом – они, ожидающие вердикта, или я, вроде бы испытуемая в том, могу ли выносить его справедливо и проницательно. Так или иначе, мы с ними уже в одной связке, и теперь, как вы понимаете, я не скажу о них ни одного худого слова. Поэтому что бы ни было сказано ниже – это все хорошие слова, имейте в виду.

Как все студенты, они ленивы и весело небрежны во всем, что связано с учебой, - и в киносценариях тоже. Они еще по-детски уверены в том, что их способность складно связывать слова не требует труда. Еще уверены, что каждая идея – или, хорошо, каждая вторая идея, пришедшая им в голову – стОит воплощения, именно в том виде, в каком она впервые явилась. Они еще позволяют тексту управлять ими, как тому заблагорассудится. Они еще не хотят расти.

По крайней мере, они веселы и легкомысленны. Они способны создавать живой и подвижный сценарий, который, несмотря на все промахи и неточности, мерцает и дышит: это дорогого стоит. У них есть растерянность перед их собственными сценариями – вещь первой необходимости в творчестве, без которой стОящее создать невозможно. У них пока нет – силы и упорства переделывать и переписывать, раз за разом, не считая попытки, не поддаваясь тексту. Им пока слишком легко давалось. Это пройдет. Тогда, может быть, начнется настоящее.

Их наверняка встретят в профессии милосердными словами – что-то вроде «бывает, и профессиональные сценаристы пишут хуже». Заманчивый способ быть довольным собой – вспоминать о средней температуре по больнице, правда, только ленивый еще не сказал, что она давно у нас безнадежно низкая в кинодраматургии на постсоветском пространстве. Я знаю, что этих авторов, о которых речь ниже, такой дешевой уловкой не проведешь – можно не знать достоинств своего произведения, но недостатки всегда известны, и зависят они не от среднеарифметического, а от собственного труда. Дальше, на самом деле, о труде, ибо талант – не обсуждается.

Первый сценарий – хороший жанровый микс «Белая Сорока» Юлии Алешко. Молодежный фильм, мистический фильм, кино про кино, кино про друзей. Завязка так много обещает – друзья едут в глушь снимать фильм: так начинаются хорошие триллеры, хорошие хорроры, даже иногда хорошие мелодрамы. Завязка так много обещает, что продолжение кажется уже недостаточным. Но это будем считать проблемой ожиданий, а не драматургии, в которой есть мистическая история одержимости одного не очень талантливого режиссера своим невеликим талантом и история глупой утраты и великодушного возобновления дружбы. Когда «друзья по вузу» (есть такая интересная категория друзей в социальных сетях, точно описывающая эти отношения) начинают снимать фильм, в сюжете проступают мотивы «Шляхтича Завальни», который так глубоко въелся в белорусское кино, будто нет у нас больше страхов, достойных хоррора. Как всем начинающим драматургам, автору в объективной реальности тесно, поэтому потоком идут видения, сновидения, осколки субъективной действительности, которые повторяются в объективном действии и создают длинное мистическое эхо, такое завораживающее. Это эхо – одна из чудных находок сценария. Все кончается хорошо: побеждает дружба, хоррор бесследно исчезает, не успев толком начаться, зато в финале есть шикарная сцена пожара от трех мистических свечей, загорающихся и гаснущих сами по себе. Желание сжечь на съемках целый дом уже давно служит приметой, по которой профессионала отличают от дилетанта. Профессионалы – всегда жгут.

(Полная версия – в «НЭ» № 7, 2016.)

форма заказа
Прайс-листы

Предлагаем вашему вниманию прайс-листы на оказание различных видов производственных услуг