предыдущая следующая

Одинокий голос

9 июля 2019

ЕЛЕНА МАКОВЕЦКАЯ

«Я родом из детства» (1966) – знаковое кинопроизведение знакового режиссера Виктора Турова. Он принадлежит поколению, дебютные ленты которого «огласили» приход в белорусское кино «новой волны», что поднялась во Франции в конце 1950-х и докатилась до нас в общем потоке советского кино, которое на тот момент вырвалось из плена монументально-плакатного пафоса.

«Я родом из детства» демонстрирует этот прорыв – прорыв к человеку, выхваченному из толпы.

На первый план в сюжете выдвинуты подростки – Женька (Витя Колодкин), его друзья и одногодки. Фильм рассказывает, как они взрослели поздней весной 1945: ходили в школу, помогали по дому, откапывали снаряды, соперничали в отваге, рассуждали о будущем. И переломное историческое время, и шаткий нарождающийся послевоенный мир представлены на экране именно через восприятие мальчишки, обескураженного своими противоречивыми чувствами. Этот персонаж – alter ego Виктора Турова, детство которого украла война: на глазах расстреляли отца, вместе с матерью был угнан в Германию. Когда их там освободили американские войска, десятилетний Виктор Туров потерялся и полгода блуждал по Европе… Его память стала эстетическим камертоном киноленты – удивительно чистой, наивной, трогательной.

Не фактурность событий, но сдержанный узор эмоций определяют художественную особенность картины. Словно щепки по воде плывут на экране эпизоды. Текучести им придает движущаяся камера Александра Княжинского. Сюжетные линии квёлые, прерывистые – исчезают и возникают вновь. Возможно, поэтому фильм напоминает вокализ, что льется, колышется между лирикой и патетикой: то струится одиноким голосом человека, то обрушивается хоровым водопадом.

Композиционная форма экранного повествования Виктора Турова складывается из трех почти равных по протяженности частей. Они соотносятся между собой по принципу симметрии: вокруг центрального ядра (вторая часть фильма) размещаются словно крылья первая и третья, зеркально отражаясь друг в друге. Кроме того фильм обрамляется прологм и эпилогом.

В прологе эпиграфом звучат слова от автора: «У каждого из нас в детстве была война…» Война была бедой общей и одновременно – персональной. Именно такая смысловая конструкция задается режиссером, вписывающим судьбу отдельного человека в судьбу страны, когда частная жизнь оказывается под «обстрелом» Истории.

Первая часть презентует место (разрушенный город), время (победа в Великой Отечественной войне), действующих лиц (отцы и дети) и еще … предчувствиетишины, покоя, а также – будущего. Поэтому тут интонационно прописан переход от «сольного» (образ Женьки) к ансамблевому звучанию (приезд отца и семейный вечер). Гармония вернулась в дом, за стенами которого вдруг исчезли все угрозы… Как оказалось – не исчезли. Отец (Евгений Ташков) заехал на один день. А дальше снова война – пусть себе и гед-то за горизонтом на Востоке.

Вторая часть фильма генерирует «хоровую» энергетику. События выплескиваются на улицы города: пригоняют трофейный скот из Германии, казнят немецких военнопленных, танцуют на открытых площадках, бессчетный раз смотрят «Чапаева», девушки радуются земляничному мылу, а слепой лейтенант – танго… В воздухе разливается опьяняющий аромат Победы, к которой также подводит и драматургическое крещендо этой части фильма. Сюжетное развертывание предельно обобщено, даже монументализировано. Кульминация тут сопоставима с жанром оды – оды к радости, – что звучит словно гимн победе, гим жизни. Люди несут цветы на братские могилы. Не только в Женькином городе, но по всей стране. Режиссер смело соединяет хроникальные кадры с постановочными, растворяя персональные чувства героев в едином фортиссимо вселенского счастья.

 Полная версия – в «НЭ» № 6, 2019


форма заказа
Прайс-листы

Предлагаем вашему вниманию прайс-листы на оказание различных видов производственных услуг