предыдущая следующая

«Паўночнае ззянне»: молодые всегда правы, даже если не правы…

12 июня 2018

НАТАЛЬЯ АГАФОНОВА

Впервые хочется написать не только о кино, а о фестивале в целом, который прошел в Минске апрельскими днями в четвертый раз при неожиданном (загадочном) нашествии зрителей.


«Паўночнае ззянне»: молодые всегда правы, даже если не правы… Эту фразу приписывают Марку Твену. С годами глубже проникаешь в суть: уточнение после запятой – лишнее.

Не на крупном плане

«Паўночнае ззянне» сродни пейзажу со скандинавскими фьордами. Киносеансы, словно узкие затоки, обрамлены впечатляющим рельефом разнообразных событий. Одни из них вполне традиционны (встречи с постановщиками, продюсерами). Другие свободно растекаются за границы экранного поля.

В аудиториях Академии искусств мастер-классы давали латышский режиссер кино и театра Віестурс Каірыш и начинающий эстонский фильммейкер Прыіт Пяясуке.

Режиссер из Швеции Каця Вік встретилась на «Беларусьфильме» со всеми желающими ее послушать. Свой первый короткий метр «Рыторыка ментальнасці ахвяры» она сняла в 2012 году. Полнометражный дебют «Былая жонка» (2017), представленный накануне в кинотеатре «Мир», – расширенное повторение: по стилю, структуре, концепции. Что-то в духе «сцен супружеской жизни», но не по Ингмару Бергману, а ближе к рубленой манере Роя Андерссона. Три автономные новеллы отражают три фазы взаимоотношений: начало (до брака), середина (супружество), финал (после развода). Они поданы параллельно, сплетаясь в экзистенциальный орнамент. На первый план выдвинута женщина, «спутанная» внутрисемейными проблемами, но сочувствие вызывает… мужчина: слабоватый, невнятный, иногда непослушный. Мужчина эпохи «феминистского перегиба».

Каця Вік охотно раскрывала детали и нюансы работы над фильмом, иллюстрируя свой рассказ многочисленными «черновыми» эпизодами. В зале заметила несколько режиссеров, причисляемых к «новой белорусской волне». Они слушали, спрашивали. А, возможно, и схватывали что-то из области фильммейкерского мастерства, которое у нас на грани…

Музыкальный уклон «Паўночнага ззяння» обеспечил камерный ансамбль Bon Voyage (Беларусь) и органистка из Финляндии Юлия Тамминен (родом из Минска). Тут тоже были рассказы, но упакованные, естественно, в концертный формат. Вечернее музыкальное представление, в котором классические произведения севера Европы чередовались с популярными киномелодиями, состоялось в костеле Святого Роха. Храм переполнили желающие послушать концерт. Люди разного возраста растеклись вдоль стен собора, заполнили центральный проход. Многие не могли видеть исполнителей. Впрочем, для Музыки это не важно.

Дизайн-платформа в рамках фестиваля также повернулась в сторону Скандинавии, но в границах белорусского городского пространства. DesignTalkпровели студии LEVEL80 и «Зробім» вместе с бутиком Moomlightroom. Экстерьеры и интерьеры, дома и квартиры, комнаты и предметы в них, – словом все, что объединяет каждого с другими.

А что разъединяет? Возможно, об этом размышляли Альгерд Бахарэвіч, Віктар Марціновіч, Людміла Рублеўская на встрече с норвежским прозаиком и сценаристом Эрлендам Лу. Его книга «Наивно. Супер» разлетелась по свету в переводах на пару десятков языков.

Фестиваль «Паўночнае ззянне» – для зрителей. Тут нет конкурса, который оценивает жюри, – голосует каждый купленным билетом. В нынешнем сезоне цена была высокой – 6 рублей. И на некоторые сеансы (спасибо администрации кинотеатра «Мир»!) собирались стулья со всех зон, чтобы добавить посадочные места. Конечно, грамотно построенный пиар сделал свое дело. Но не только. Думаю, сама фестивальная архитектура – современная «архитектура network», сотканная директором Волей Чайкоўскайпо горизонтально-сетевой модели, предопределила успех. Ведь такая конструкция не нуждается в подпорках негибкой вертикали. Вот и получился эффектный резонанс, потому что все дышало альтернативой – сама про себя для себя генерация 30-летних. И на экране, и в зрительном зале.

Неравнодушная природа

Девиз «Паўночнага ззяння»-2018 – «Змяні вугал зроку» – действительно стал индикатором 18 фильмов – из Исландии, Дании, Норвегии, Финляндии, Швеции, Фарерских островов, Литвы, Латвии, Эстонии.

Директор фестиваля Воля Чайкоўская пошла ва-банк, отдав едва ли не половину списка полнометражным документальным картинам. Зрители ответили аншлагом.

Документальный фильм «Ззянне Паўночнага дыска» (реж. Бэн Дэвіс, Нарвегія, 2016) – реконструкция эпохи «музыкальной волны»1980-90-х гг. Зародилась она за Полярным кругом в местечке Тромсё и прокатилась по всей Норвегии через Берген до Осло. Это была форма бегства молодых людей от безысходности и скуки, попытка вырваться из «островного» мироощущения. Сначала они создали музыкальные клубы и радиостанции, а следом возникла и норвежская танцевальная музыка. В ней растворились местные величественные ландшафты и блики северного сияния, отозвались голоса пронизывающих ветров и тяжелый гул холодного моря. Режиссер смонтировал рассказ из архивных видео, фото, воспоминаний музыкантов, добавляя в драматургический рельеф эмоциональное стаккато – трагически короткую линию жизни талантливого диджея.

«Савецкія хіпі» (реж. Тэр’е Тоомісту, Эстонія, 2017) – фильм-воспоминание об «инородных элементах» советской эпохи, которые плохо представляли, куда идут, но отлично понимали – откуда. Андеграундное сообщество хиппи «проросло» во многих республиках СССР. Кстати, на сеанс в «Мир» приехали пять экс-хиппи из Могилева.

«Савецкія хіпі» – рассказ про отдельность персоны, выходящей за рамки. И одновременно – про способ сопротивления, небезопасный для жизни. Таким виделся путь к индивидуальному освобождению от социальных пут и этического регламента. …Спустя 40 лет седые хиппи встречаются в Москве, приезжая уже из разных стран – Эстонии, Украины, России… И сегодня они – лишь эксцентричные старики.

Кинопортрет «Сільвана»(реж. Алівія Кастэбрынг, Міка Густафсан, Крысціна Цыубанэліс, Швецыя, 2017) – тоже про сопротивление одиночки. Он возник как результат доверительного проникновения в частный мир Сильваны Имам – «Тарантино рэпа». Она – дерзкая, острая, сильная. Она намерена изменить Швецию, ибо убеждена, что в этой стране толерантность показная, а гендерный баланс – фикция. Власть и деньги остаются сугубо мужским делом.

Сильвана – натура противоречивая, идущая по лезвию бритвы. Прорваться в этот вулканирующий характер помогают эпизоды семейной хроники, запечатлевшие неразговорчивую комплексующую девчонку лет семи в бесформенном тренировочном костюме. Из того неказистого ребенка Сильвана давно выросла. А из своей недевчоночьей натуры – нет. Поэтому она органична в тотальном протесте так же как в своих «неотформатированных» чувствах.

Ее мать – из Литвы, отец – из Сирии. Семья обосновалась в Швеции. А где обосновалась Сильвана?.. В фильме метафоричен начальный эпизод, к которому, по мере экранного портретирования героини, авторы возвращаются: девушка заходит в костел (навещая родственников в Литве). Камера, неотступно следуя за Сильваной, погружается в темноту. Остаются лишь голоса – вежливое предупреждение ксендза («зачем тут снимать кино?») и бескомпромиссное утверждение Сильваны («мне всегда говорили, что я ошибаюсь, но я всегда знала, что я права»).

В фильме «Рэвалюцыя конікаў» (реж. Сэльма Вілхунэн, Фінляндыя, 2017) девчонки Айску, Эльза и Алиса – «трудные» подростки. Это косвенно выявляется по мере раскрытия их характеров. Кто-то не ладит с родителями и учителями, кто-то наглухо замкнут в себе. На помощь приходит хоббихорсинг: самодельные лошадки. Точнее, их мягкие игрушечные головы, насаженные на шест. Девчонки-«наездницы» здорово имитируют грациозную поступь лошадки (только что двумя ногами).

Лошадки – неповторимы. У каждой свое имя и норов. И, как настоящие, игрушечные тоже участвуют в состязаниях. Соревнования по хоббихорсингу организуются по всей Финляндии: объездка, преодоление препятствий, галоп. А между конкурсами, естественно, – тренировки. Это увлечение не только вышло за рамки детской забавы, став живой реальностью сегодняшней виртуальной эпохи. В фильме хоббихорсинг служит аллегорией освобождения, позволяющего узнать лучше себя и лучшее в себе.

Эффект «выхода из себя» продемонстрировала «Венера» (реж. Меттэ Карла Т. Альбрэктсан, Данія, 2016). Картина сложена из интервью 22 молодых женщин, согласившихся обнажить перед камерой мысль, чувство и, в конце концов, – тело. Каждая входит в одну и ту же пустынную комнату, располагается на неудобном стуле и начинает говорить на еще более неудобную – сексуальную – тему. Однако главными в фильме являются лицо и слово. Поэтому «Венера» – не мужское кино (ничего феминистского!). Просто оно не встраивается в ряд с «Эммануэль», «Нимфоманкой» и прочими «возлюбленными» мужской аудиторией экранными образами.

Аскетичная «Венера» объединяет два полюса: интимный (содержание признаний, отнюдь не шокирующее) и публичный (формат показа).

Картину представляла продюсер Кірстын Барфод. После завершения сеанса началась дискуссия, в которой «безабароннасць» Венеры была поставлена под сомнение. Кто-то предложил снять аналогичный фильм о мужчине. Кірстын Барфод сообщила, что работа уже началась. Над – «аполлоном» ли, «дионисом»? Окажется ли он беззащитным?

(Не)вымышленные рассказы

34-летний Райтис – главный герой фильма «Загадка маёй маці» (реж. Іева Озаліна, Латвія, 2017). Это портрет распавшейся семьи. Дед, отец, мать, два взрослых сына давно существуют обособленно – и не сойтись им никогда. Картина выстроена драматургически точно. Режиссер постепенно раздвигает событийные и смысловые границы, одновременно изменяя тональность – от щедро-комичной до безысходно-драматичной.

Сначала Райтис кажется немного странным: талантливый математик – как иначе? Но постепенно его образ становится устрашающим. И в фильме возникает почти бергмановское напряжение – балансирование на грани любви-ненависти. Поначалу веришь, что Райтис действительно пытается наладить отношения с матерью и решить с помощью психоаналитика проблему некоммуникабельности. А потом начинаешь осознавать трюкачество… режиссера. В частности, – с долгой сцены на лестничной площадке, когда даже психотерапевт не выдерживает непреодолимого упорства Райтиса. Или, например, кульминационный «пасхальный» эпизод с рукоприкладством. Было ли так в реальности, но Іева Озаліна, пощадив зрителей, перевела удар исключительно в звуковой образ? Или этот момент придуман режиссером? Возможно, и начало фильма «разыграно»? – Райнис сдает экзамен. То ли это защита диплома, то ли поступление в аспирантуру… Пустынная аудитория, пустынные коридоры университета. Да и вскоре оказывается, что талантливый математик (он же талантливый жонглер) просто не может работать. Фильм – документальный, а Райтис – человек, не вполне осознающий манипуляции режиссера, и потому беззащитный.

В современной документалистике постановочные приемы уже стали технологией. Когда она используется в светлой лирической тональности, это, как правило, не вызывает нареканий. Если же нацелена на создание мрачного экспрессионизма, то, наоборот, отвергается. Обычный аргумент – этического свойства: реальные люди (не актеры) в предложенных (сконструированных) обстоятельствах. Такого рода претензии всегда адресованы авторам – прежде всего молодым. Но ведь и герой – представитель поколения Y – изменился. Привычный к селфизму, он желает «погорячее»: и как действующее лицо, и как зритель.

Мокьюментари «DRIB»(реж. Крыстафер Борглі, Нарвегія, 2017) блистательно демонстрирует результат и эффект киноподделки, неизбежной в потоке фейков, хайпа и агрессивного принуждения к потреблению.

Фильм основан на череде реальных событий. Комик иранского происхождения Амир (исполняет себя) выкладывает в Интернет постановочное видео – избиение его на улице Осло (видимо, как эмигранта). Кровоподтеки на лице Амира – настоящие, но сам визуальный образ – клоунада, где кровь – всего только часть циркового антре. Эта видеофальшивка попала на новостную ленту и разбудила креатив сотрудника рекламного агентства из США. Амир получает приглашение для работы над продвижением энергетического напитка DRIB (фиктивное название). …И запускается калейдоскоп, в котором напрочь стираются границы между фактом, его интерпретацией и его реконструкцией на экране, между ощущениями и их симуляцией. Сцены-дубли, эпизоды-версии нетерпеливо вытесняют друг друга, хотя «распакованы» по дням – первый, второй, третий… Насмешливо, пародийно, травестийно. Как и положено в мокьюментари – квазидокументальном фильме.

Нереальная реальность

«Старажытны лес» (реж. Міндаўгас Сурвіла, Літва, 2017) – молчаливое созерцание мира, в котором человек не обязателен. Птицы, мотыльки, косули, дождь, воздух, листва одушевляют кадры. Камера разглядывает, наблюдает, слушает. Ни комментария, ни суеты, ни искусного нагнетания драматизма, привычного по Discovery. Скупая природа как она есть, близкая нам по географии и по духу. Для захлебывающегося в городском и виртуальном потоке зрителя такой фильм – возможность «отдышаться».

Докуэкстрим «Дарога»(рэж. Дзмітрый Калашнікаў, Беларусь, Расія, Сербія, Харватыя, Боснія і Герцаговіна, 2016) завершил «Паўночнае ззянне». Никакого отношения к североевропейским и балтийским странам этот фильм не имеет. Но он стал важным итогом, потому что на этом финальном сеансе директор фестиваля Воля Чайкоўская предстала в своей главной ипостаси – продюсера.

«Дарога» – монтажный фильм. Точнее – классический монтаж аттракционов. Он собран из десятков миниатюр, зафиксированных видеорегистраторами, что крепятся в салоне автомобиля, но смотрят вовне. Этот «техногенный» беспристрастный взгляд переподчинен режиссерскому видению. Выбранные автором несколько десятков из 1000 эпизодов-происшествий на российских дорогах, складываются, будто смальты в мозаику. И возникает близкий гоголевскому собирательный образ русского человека.

Действующих лиц в фильме тьмы. Одних (шофера и пассажиров внутри кабин) только слышим, других (как правило, пострадавших) лишь видим. Такое аудиовизуальное расщепление создает добавочный эффект иногда контрапункта, иногда – резонанса. А еще облегчает самоотождествление зрителя с пассажиром.

Исходная раздробленность материала требовала жесткого драматургического каркаса. И действительно, фильм проходит отчетливые фазы экспозиции, развития, кульминации и разрешения. Они же фиксируют нарастание эмоциональной плотности. Сначала – более-менее спокойный период свидетеля происшествия (проезжаем мимо с удивлением или сочувствием). Потом дистанция критически сокращается – в метре от столкновения (удалось увернуться: испуг, выдох облегчения). Затем – клиповый каскад из осколков лобового стекла (без комментариев). Словом, от отстраненности – до почти тактильности. От почти фарса до трагедии. От танка, заруливающего на автомойку для легковых машин, до зависшей над пропастью иномарки. …И финальная фраза – «ну, что же ты, парень…»

Реальность в фильме спрессована настолько, что превращается в ирреальность. Да, интенсивная гиперболизация. Да, гротеск. Да, чрезмерность. Но разве удальство, размашистость и неприятие ограничений – не в русской натуре?

***

Намеренно оставила названия фильмов и имена режиссеров на белорусском языке как в буклете фестиваля. Просто беларуская – не «рабочая», а родная мова Волі Чайкоўскай. Все фильмы были подготовлены к показу с переводом на превосходный белорусский, модерация мероприятий проходила на белорусском и английском. И зрителя это совершенного не отпугнуло.

Успех «Паўночнага ззяння» – персональное достижение Волі Чайкоўскай. Контакты, переписка, отбор кинокартин, дизайн постера и содержание буклета, проморолик, представление фильмов и общение с гостями из 15 стран… Всего не перечислить.

Конечно, у Волі есть помощники. Но главное – у Волі есть воля менять и меняться. Не случайно к ней потянулись наши «нововолнисты». В общей сложности она продюсирует сейчас пять кинопроектов.

Ззяй, Воля, ззяй!

форма заказа
Прайс-листы

Предлагаем вашему вниманию прайс-листы на оказание различных видов производственных услуг