ШАГАЛ. НЕБО И ЗЕМЛЯ

19 ноября 2015

Все художники суеверны – никто не хочет предупреждать и подстегивать события. Тем не менее, хочется верить (и на это есть основания!), что главной надеждой и событием нашей анимации станет фильм «Шагал» режиссера Елены ПЕТКЕВИЧ и художника-постановщика Аллы МАТЮШЕВСКОЙ.

Предоставим слово авторам фильма, высказывания которых записала кинокритик АНТОНИНА КАРПИЛОВА.

Антонина Карпилова: Лена, любители и знатоки анимации знают вас как серьезного профессионала мирового уровня, о чем, в частности, свидетельствуют многочисленные награды на самых авторитетных конкурсах и фестивалях анимационного кино в Оберхаузене, Тбилиси, Суздале, Москве. О вашей преданности благородному искусству анимации говорит многолетний подвижнический труд режиссера, всегда мыслящего в русле современных тенденций. Но тенденции не означают только технологическую сторону. Анимация, на мой взгляд, всегда связана с материализацией тончайших движений души. Я по сей день помню захватывающее, даже завораживающее впечатление от вашего фильма «Лафертовская маковница», снятого с благословения знаменитого Юрия Норштейна. Признаюсь, это мой любимый белорусский анимационный фильм, а у многих моих коллег он стоит в одном ряду с лучшими белорусскими мультфильмами – «Каприччио» Игоря Волчека, «Жило-было дерево…» Владимира Петкевича, «Волшебная свирель» Михаила Тумели. Ваши последние фильмы посвящены таким масштабным личностям и гениям мирового искусства, как Бах, Штраус, Шагал. Эти имена произносятся обычно с великим почтением и придыханием. Наверное, такая последовательная линия соприкосновения с высшей материей сложилась у вас неслучайно?

Елена Петкевич: Это искусство вошло в меня с раннего детства благодаря воспитанию. В нашем доме постоянно звучала музыка Баха. Вальсы Иоганна Штрауса любила мама. Эти композиторы как бы жили рядом с нами. Шагал вошел в мою жизнь позднее, уже в студенческие годы, и стал моей любовью. Мне очень близок его позитивный, удивительный сюрреализм. Наверное, я внутри и сама такая – позитивная. Его поэтические образы, его видение мира – в желтом, оранжевом, синем цвете – дают прилив творческой энергии. Глубина его цвета проникает в нас и пронизывает насквозь. Персонажи Шагала невероятные по стилю, эстетике, поэзии, они сами по себе невероятны.

А. К.: Есть достаточно известный российский анимационный фильм Андрея Мельникова «Страсти по Шагалу». Он по-своему хорош. Но там достаточно конспективно подается вся биография Шагала и лишь вскользь говорится о Витебске и, кстати, достаточно негативно.

Е. П.: В нашем фильме отражен именно белорусский период художника, его рождение и жизнь на территории Беларуси. Нам важно было показать жизненную атмосферу небольшого города, каким был тогда Витебск, невероятную любовь Шагала к своему детству, к родителям. Они ведь были очень простые, родомиз местечка Лиозно Могилевской губернии. Это была большая семья с восемью детьми, но именно Марк был первым ребенком у мамы, она родила его в 16 лет. В тогдашнем Витебске смешалось много культур, и Шагал впитал атмосферу города.

Эту связь с мамой, с городом, с родиной мы и хотим передать в фильме. Я считаю, что фильм как раз о том, о чем художник писал в дальнейшем. Вся творческая биография художника связана с витебским домом, с родной улицей, с пригородами. Впоследствии Шагал восхищался Парижем, где происходило взросление и поиск себя. Там он постигал классическое искусство в музеях, в знаменитом городке парижских художников «Улей», где собирались творческие люди разных стран, рождались разнообразные стилевые течения. Но Шагал всегда оставался верен себе. Он как бы шел по пути восстановления того детского периода, который впитал в себя все впечатления родины.

А. К.: Наверное, это и есть главная мысль фильма, когда-то афористично сформулированная Антуаном де Сент-Экзюпери: «Все мы родом из детства»… Лена, сейчас мы находимся в вашей мастерской, я вижу эскизы будущего фильма и понимаю, что Витебск в вашем фильме показан достаточно обобщенно, без топографической или топонимической точности.

Е. П.: Я бы так не сказала.Витебск Шагала – это его река, его небо, его улица, его дом. Впоследствии он часто использовал детали этого городского пейзажа в своих картинах, где все узнаваемо. Даже в росписях плафона знаменитого парижского театра Гранд-Опера узнаешь Витебск, те истории и мудрости, которые питали художника с детства. Я считаю, что он гениальный художник с невероятной энергией любви. Когда смотришь на его работы, понимаешь, что он романтик. Ведь Шагал вышел из хасидизма – правда, он впитывал его извне, с энергией невероятного оптимизма. На мой взгляд, он был великолепным режиссером, и все его работы мастерски срежиссированы. В его картинах мы можем видеть и свадьбу, и поэтический образ скрипача на крыше. Он хорошо знал поэзию, литературу, часто писал работы под классическую музыку, обожал Моцарта, любил танцевать. Прозаический стиль его книги воспоминаний «Моя жизнь» напоминает белый стих со сложными поэтическими сплетениями. Мне его творчество очень близко. С другой стороны, очень сложно сделать анимационную картину о таком великом художнике, поэтому очень переживаю, как удастся…

А. К.: Насчет визуального ряда. Есть ли там некий пересказ известных картин и какая техника используется?

Е. П.:  Мы работаем с очень интересным художником Аллой Матюшевской, которая вырабатывает сейчас свой стиль, то есть она, переживая Шагала изнутри, вырабатывает оригинальный киностиль, опираясь на технику перекладки. Мне повезло, что со мной работает такой художник. Не будет дословного пересказа картин, поэтому никогда в жизни не скажешь, что это Шагал. Но сейчас нам нужно пережить сложный период анимирования. Мало таких профессионалов, как Аллочка, которые могли бы на таком уровне анимировать.

А. К.: И в тоже время, Шагал немыслим без музыки…

Е. П.: Этого момента я боюсь, музыкальная композиция будет сложная. Она включает и классическую, и клезмерскую музыку. Главное, хочется музыкой передать глубину и энергию этого искусства и этой жизни.

А. К.: Не секрет, что студия анимационного кино «Беларусьфильма» сейчас держит курс на кино для детей. А вы, скажем так, ориентируетесь на авторское кино, на зрителя взрослого, взыскательного, изысканного.

Е. П.: Я считаю, что нет изысканного зрителя, нет искусства для элиты, как и искусства для народа. Если случается сделать интересную работу, то она становится нужной многим. Искусство врачует душу, искусство воспитывает. Оно дано нам как Божий дар, и любой зритель, если чувствует это, принимает его с восторгом. Я могу сказать, что сегодня маленькие дети – а моему внуку четыре года – откладывают в сторону все агрессивное, страшное, неприятное. Я была поражена на примере собственного внука: у ребенка есть большой выбор, есть много дисков, а его маленькие ручки все равно выбирают самое тонкое и удивительное искусство.

А. К.: А какое, на ваш взгляд, искусство Шагала?

Е. П.: Искусство Шагала доброе, хотя он очень сложен. Сложен тем, что рассказывает сложные истории, поднимает сложные темы. Неслучайно его любимый писатель – Николай Васильевич Гоголь, по произведениям которого он сделал серию офортов. Шагал – очень глубокомысленный художник, который захватывает и предлагает зрителю много пластов для прочтения. Вот почему я сказала, что он режиссер: в каждой его работе кто-то видит один пласт, другой зритель – второй, а третий может увидеть многослойную историю.

Шагал добр, потому что заливает свои картины лазурью, и она проникает в наши души и оживляет их. Он добр тем, что вы испытываете особенные чувства, выраженные в лиловатых или зеленоватых оттенках. Его цвет музыкален, его живопись проникает не только через зрение, она вызывает море звуков и захлестывает всего человека.

Шагал гармоничен. Шагал позитивен, потому что умеет трагические вещи рассказать нежным и проникновенным языком.

***

О будущем фильме «Шагал» говорит художник-постановщик Алла Матюшевская, которую можно назвать классиком белорусской анимации, известном по фильмам «Притча о Гассане», «Не шуршать!», «Это слон», «Колдовское колесо», «Беларускiя прымаўкi», «Нестерка», «Аповесць мінулых гадоў» и многим другим. Ее любовь к Шагалу многое определила в стилистике фильма. Судя по трепетному отношению Шагала к матери и Бэле, он всегда доверял женщинам. Итак, судьба Шагала опять в женских руках…

– Шагал был влюблен в свой город, свою улицу, свой дом. Вот смотрите: красный домик, подворотня, череда домов. А на холме церковь или синагога. Эти образы часто повторяются в его работах. Какое-то время я сама этого не замечала. Или вот на следующей картине опять: дом, ворота, церковь. Он действительно был влюблен в эту улицу, где стоял  его дом, где он жил. Поэтому я хочу, чтобы в нашей работе, в нашем фильме присутствовала эта улица, этот образ родного дома. Как известно, их дом был небольшой, даже если судить по современному дому-музею Шагала в Витебске. На его картинах прописаны некоторые предметы быта: окно, табуретка, тазик. Эти предметы и у нас присутствуют в эскизах, в частности в сцене омовения рук, где папа моет руки.


…Почему я им увлечена? Потому что он имел смелость создать свой мир, жить в нем, увлечь им людей и делать не так, как надо, а так, как он чувствует и видит. Я в восторге от Шагала. И в фильме хочу, опираясь на его работы, смешать стилистику – живопись и графику. У него живопись графична, а графика живописна.

Когда мы смотрим на его картины, порой кажется, что он рисует как ребенок, но мы увлечены этим миром, этими работами, они нам нравятся! Думаю, если творческий человек не вырастает из ребенка, то это к лучшему. Вот посмотрите, это что – не ребенок рисовал? Вот солнышко, вот березка вверх ногами, лодочка и еще одно солнышко – и в то же время это красиво. Изображен жаркий полдень, где все затоплено солнечным светом. Что ни возьми, все почти реальное. Летающий дедушка? Ну, летает у него душа, парит. Парящий это художник. Не знаю, как у нас получится в фильме, но хочется сделать что-то такое… Хочется, чтобы даже детали постоянно менялись. Вот обои, например, зеленые, но если папа начинает сердиться, то хочется поменять их в кадре, перевести в более тревожный цвет. Хотелось бы передать и игру цвета, игру графики с присутствием живописи, игру фантазии. Совсем прописанная живопись навряд ли нам нужна, поэтому в эскизах я постоянно ищу эту стилистику – вот, например, пожар со всполохами, образ повитухи и многое другое.

В его палитре есть великолепный голубой, тревожный красный, восхитительный желтый цвет. Хочется, чтобы в этой цветовой фантазии присутствовал и свет. В работах Шагала игра со светом очень важна, он им очень смело оперирует. Свет подчеркивает что-то фантастическое, создает объем. Окно или пожар – это тоже свет. У Шагала есть картины, где пейзаж Витебска смотрится как большая свеча, как семисвечник. Это что-то фантастическое. Он ведь художник с огромной фантазией. Но в тоже время нам важно, чтобы были и какая-то условность, и конкретная среда.

В конце фильма, по крайней мере, в раскадровках и эскизах, показан его дом как воспоминание, как место счастливого обитания, как вечность. Мне кажется, что Шагала знают все, поэтому хочется бережно сохранить и передать вещи, которые помнят его. Вот тяжелый крест, вот золотящиеся чашки старых весов. Кстати, эти весы воссозданы по старым фотографиям. Например, если восстановить его стол, то на нем будут лежать счеты. Это красивые старые вещи. Вот фотография семьи – папа с мамой, сестры, сам Шагал, белые воротники и даже кружева – несмотря ни на что. Конечно, хотелось бы восстановить время, и к этому надо отнестись бережно и корректно. И, конечно, важна идея полета, летящих фигур…

форма заказа
Прайс-листы

Предлагаем вашему вниманию прайс-листы на оказание различных видов производственных услуг